У доброй славы большие крылья

Персонаж этого очерка не нуждается в представлении — почти каждый житель старшего поколения, с которым я уже делал интервью, вспоминал добрым словом Юрия Петровича Акулинина. А люди зря говорить не станут…

Я заглянул в значение имени «Юрий» и нашёл такие строчки: «Это люди жизнерадостные и целеустремленные. Всё, конечно, зависит от воспитания, но большинство Юриев сочетают в своем характере добродушие с твёрдостью». Рассказ Юрия Петровича о своей жизни полностью это подтвердил: ему пришлось пройти через такие перипетии, что не каждому-то и под силу…

Он родился 5 сентября 1937 года. Родина Юрия Петровича — село Вязовое Тамбовской области, в котором одна половина жителей были по фамилии Акулинины, а вторая — Селезнёвы. Родители Юрия относились к Акулининым. Оба. Однофамильцы. Отец был офицером. Ушёл на войну, после Победы написал письмо, в котором сообщил, что встретил другую женщину. И домой уже не вернулся. Мама больше замуж не вышла. Сына воспитывала одна. Помогала ещё бабушка — славная Матрёна Матвеевна.

В 1948 году они переехали жить во Фрязино. Из двух возможных маршрутов — в Ленинград или Москву — выпал этот…

Юра после 10 класса поступил в наш техникум электронных приборов. Потом — на вечернее отделение Всесоюзного заочного политехнического института. Высшее образование получал, работая в 130-м отделе «Истока».

— Коллектив был замечательный! Тогда были такие фигуры, как Герус, Петренко и другие прекрасные люди, у которых было чему поучиться, — с теплотой вспоминает Юрий Петрович. — Я работал в отделе Раисы Израилевны Шиппер, где занимались потенциалоскопами. В 1965 году во главе с Владимиром Петровичем Куклевым, умным и порядочным человеком, был создан НИИ «Платан». Стал работать там. Мне везло на руководителей и коллективы!

День шёл за днём, накапливая сделанное. Ответственность и порядочность (спасибо наставникам!) стали нормой отношения к работе. Через несколько лет Юрия Петровича избрали председателем профкома «Платана». Он и там не подкачал. Плюс к этому Юрий Петрович был депутатом городского совета, членом президиума профсоюзов радиоэлектронной промышленности. После пяти лет работы в профсоюзном комитете его назначили заместителем главного инженера «Платана».

В 1977 году Юрия Петровича вызвали в Щёлковский горком партии и предложили стать председателем Фрязинского исполкома. С бухты-барахты и кому попало такие должности не предлагают. Стало быть, присматривались, оценивали, выбирали. Тут уж оставалось поступать по поговорке: «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!»

10 лет Акулинин был у руля нашего города. При нём были построены детская поликлиника, хирургический корпус больницы, школы, много что сделано…

— Эта должность — не сахар, — рассуждает Юрий Петрович. — Кроме понимания ситуации, надо иметь выдержку. По понедельникам ко мне на приём приходили до 40 человек. И каждый — с проблемами. А всем не угодишь. И что бы ты ни сделал, кто-то всё равно останется недовольным… При этом тебя оценивают по всем параметрам. Во что одет, как выглядит жена… Как там у Пушкина: «И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот на чём вертится мир!» Словом, действительно тяжела шапка Мономаха. Но я старался уважительно относиться к людям и помогал по мере возможностей.

…О людях, которые занимают высокий пост, уже как-то автоматически думаешь, что судьба к ним благосклонна. Простые обыватели считают, что уж у них-то всё схвачено. Мол, нам бы их проблемы!

А вот и нате.

В 1988 году Юрий Петрович ушёл с должности председателя горисполкома. Никаких распростёртых объятий в дальнейшем трудоустройстве не увидел. Последовала череда обманчивых (!) предложений. Благодаря случаю узнал, что освобождается место начальника Чкаловской таможни. Он предложил свою кандидатуру. Утвердили. И началась жизнь, когда дома Юрий Петрович стал… квартирантом. С утра до вечера — на работе. Да и среди ночи часто будил телефон: «Поступил такой-то груз. Что делать?» Это значит, на аэродроме стоит чем-то груженный под завязку самолёт и ждет разрешения «взмахнуть крылом». У каждого борта — свой временной коридор, когда он должен лететь. И если самолёт задерживает таможня, то это становится первым звеном авральной цепи событий как на земле, так и в воздухе…

А опускать шлагбаум приходилось. Каких только случаев не было… Незаконный перевоз семи тонн рублей задержал, оружие под видом спортивных пистолетов, иконы…

— Однажды вывозили стеклорезы в Объединённые Арабские Эмираты, — вспоминает Юрий Петрович. — Посмотрели — металлический стержень с колёсиком. Отправили на экспресс-анализ. Оказалось — из циркония…

Коллектив наш был хороший. Я всех предупредил: «Соблазнов здесь — на каждом шагу. Но не дай Бог вам попасться!» Я всё делал по закону. Так воспитан — если ты занимаешься делом, то — честно. А конец 80-х — это же начало частной коммерции. Возникали такие дельцы, что мало не покажется. Но при этом мне никто никогда не угрожал. Начальство даже подало документы на присвоение мне звания генерал-майора таможенной службы. Словом, всё шло более-менее до тех пор, пока я не задержал партию сигарет на 4,5 миллиарда рублей. Этот груз шёл по документам, оформленным на двух высокопоставленных чиновников из правительства…

С этого всё и началось. Акулинин наступил на хвост тем, кто не знал никаких преград. Под честного таможенника стали делать подкоп — включили прослушку, «наружку», видеонаблюдение, пытались дать взятку и заснять это. Словом, хоть детектив пиши.

— 29 мая 1995 года, в День таможенника, я проснулся с хорошим настроением, — вспоминает Юрий Петрович. — Вдруг звонок в дверь. Открываю. Стоят три следователя военной прокуратуры и пять солдат. Дают бумагу на обыск. Я говорю жене и детям: «Вы только в кино видели, как обыски проходят. Вот теперь посмотрите, как это делается в реальной жизни». Обыскивали дома, на даче, в гараже и рабочем кабинете. Можете представить себе состояние моей семьи… Но, самое главное, это стало лакмусовой бумажкой для моего окружения. Произошла мощная переоценка ценностей. Некоторые преданные люди показали, что они вовсе не те, за кого себя выдавали. Но обыски не принесли никаких результатов. Однако указание сверху на устранение шибко честного таможенника продолжали исполнять. От должности меня отстранили. Перевели на Щёлковскую таможню инспектором. Раз в неделю вызывали на допросы в главную военную прокуратуру. Ты туда едешь и не знаешь — вернешься обратно или нет… Вспомнили все шлагбаумы, которые я не открывал, и завели шесть уголовных дел. Но хорошими людьми Бог меня не обидел. Ни в начале моего пути, ни в то время — порядочными оказались сами следователи. Они только развели руками — придраться не к чему.

Я написал письмо Генеральному прокурору. Он назначил комиссию по расследованию. К тому времени те типы из правительства слетели с работы. И за отсутствием состава преступления все мои уголовные дела были прекращены…

Юрию Петровичу предложили должность заместителя начальника Центральной тыловой таможни, где он и встретил пенсию. А оттуда по приглашению Валентина Павловича Гапонцева перешел работать заместителем директора НТО «ИРЭ Полюс». И только в мае прошлого года, после 10 лет работы, вышел на «настоящую» пенсию.

Теперь его обитель — семья и дом. С супругой Тамарой Павловной Юрий Петрович познакомился во время учёбы в институте. В 1964-м году они поженились. С тех пор — вместе.

— Дай Бог всем такую жену, — говорит мой собеседник. — Она — мой тыл. Наша семья всегда держалась на ней. Я ж со своей работой постоянно квартирантом был! Мы счастливые люди — у нас замечательные дочь и сын — Юлия и Михаил. Они порядочные и честные. У нас две внучки и внук. Вот как везло мне на коллективы, так повезло и с семьей. Моей маме, Александре Алексеевне, в июле отметили 98 лет. Она живет во Фрязино…

Сейчас Юрий Петрович тоже не сидит без дела. Акулинины живут в загородном доме, где всё сделано руками главы семьи — от забора до колодца. А в своём доме, как известно, всей работы никогда не переделать…

С прошедшим Вас 74-летием, Юрий Петрович! Будьте здоровы!