Самый популярный сайт города Фрязино, понедельник, 24 апреля, 19:59 мск
Фрязино.Инфо - сайт города Фрязино
статьи

Сказания о Барских прудах

Автор: Георгий Ровенский

Вступление

Редактор газеты «За передовую науку» Светлана Дробышева попросила написать для газеты специальный краеведческий очерк. Но, к сожалению, разносторонние исследования, которые я веду по этому краю, не находят пока законченности. Основная моя работа «175-летие Храма св. Николая Чудотворца» будет готова только к середине следующего года — к юбилею Храма, и, конечно, я передам ее обязательно для газеты, которой я очень благодарен за то, что в 1991 году напечатала мою серию из 10-ти очерков к 200-летию Храма Гребневской Богоматери. А для ближайшей работы я попросил задать тему очерка — редакция газеты выбрала «Легенды о Барских прудах». Так и родился этот очерк — импровизация на заданную и приятную для меня тему.

В охранной зоне усадьбы

Барские пруды уже стали достопримечательностью нашего города. Многоэтажные дома «остановились», не дойдя 200 метров до прудов, вошедших в охранную зону историко-архитектурного памятника XVIII—XIX вв. «Усадьба Гребнево». Ближнюю к реке Любосеевке улицу так и назвали в 1994 году [правильная дата — 1992 год. — прим. ред. А. Попова] — улица Барские пруды.

На берегах Любосеевки и островах, которыми славятся пруды, отдыхают летом сотни горожан и гостей города. Сюда на ночную рыбалку приезжают рыбаки и из Москвы. Красота прудов, зеркальная поверхность которых занимает площадь более 100 га, величественные сосны и крутые берега островов часто привлекают сюда художников — и начинающих любителей, и опытных мастеров кисти. Наиболее часто повторяющийся сюжет их работ — «Величественная Никольская церковь с высокой колокольней и «часозвоном», отражающаяся в Барских прудах».

На берегах прудов расположились селения Старая и Новая Слобода, вплотную к берегам «подошло» и Гребневское кладбище.

Легенда о Барских прудах

1. «Пугачевцы — строители пруда»

За тридцать лет неторопливого собирания рассказов и материалов об истории этого края мне, конечно, пришлось услышать многое о Барских прудах. Старожилы Гребневского края обязательно расскажут каждому приезжему легенду о строителях этих прудов. По этой легенде рыли Барские пруды каторжане — пленные пугачевцы, сподвижники знаменитого Емельяна Пугачева, предводителя крестьянского восстания 1773—1774 гг., «бунта бессмысленного и беспощадного», как говаривал исследователь этих событий Александр Пушкин. Часть из них была оставлена в д. Слобода.

Как дальнейшее развитие этой легенды и для ее подтверждения жители Старой и Новой Слобод уверяют, что даже в их фамилиях — Субботины, Спиричевы, Зиничевы, Крюковы — слышатся необычные для этих мест прозвища, привнесенные с берегов Волги.

Привыкший иронически относиться ко всему, о чем с большим жаром уверяет пропаганда или какой-нибудь рассказчик, тем не менее я постарался тщательно проанализировать и эту легенду.

Может быть эта легенда возникла недавно, в советское время, когда сама принадлежность к революционерам или к их потомкам создавала особый ореол и тщетные слабые надежды на некие гарантии от преследования карательной НКВД и позднее КГБ? Но для «рождения» легенды все-таки требуется не менее века, а ее отмечал еще и довоенный наш краевед, гребневский учитель Покровский (по сообщениям его сына Николая, большого собирателя всяких краеведческих историй, умершего год назад).

Легенду эту знают не только жители обеих Слобод, но почти каждый житель Гребневских деревень Ново, Чижово и города Фрязино, и это говорит о ее достаточно дальнем «начале», не позднее середины XIX века.

2. Версия первая, отрицательная

Прочтя впервые то ли у краеведа-архитектора Баева, то ли у учителя истории Федорова ссылку на первое упоминание наших селений в Писцовых книгах 1584—1586 гг., я конечно, нашел в Библиотеке им. Ленина эту книгу, опубликованную в сборнике «Писцовые книги Московского государства XVI века». Там говорилось и о деревне Слободе, при этом добавлялось — «у пруда». В то же время о селе Гребневе и о деревнях Фрязино, Ново и Чижово сообщалось, что они «на рчк на Любосивке». Следовательно, значительный по величине пруд у Слободы и в XVI веке был главнее той же речки Любосеевки, которая и сейчас впадает в Барские пруды и вытекает из них, разделяя Старую и Новую Слободы и продолжая свой старинный путь дальше до реки Вори.

Дальнейшие переписные книги (XVII века) упоминают также и новые подробности Слободы: плотину и мельницу на плотине. Следовательно, пруд возник здесь достаточно давно, и «пугачевцы» явно не причем, так что и этой легендой вроде бы не стоит и заниматься.

Но здесь автор хочет сделать лирическое отступление. Дело в том, что то ли в силу своего многостороннего воспитания в среде политработника, отца моего Василия Григорьевича, Героя Советского Союза, парторга штурмового батальона, то ли в силу своей генной ироничности, но я уже к 25 годам, в 1960-х годах, пришел к теории «Многогранности истины», которая принесла мне немало хлопот в прошлом и продолжает эту свою зловредную деятельность и в нынешнее время.

По этой теории голых, плоских истин не бывает. А всякая истина состоит из очень многих граней (как бы граненого шара), в том числе и из противоположных друг другу маленьких истин. А всякие попытки упростить истину и свести ее до двух-трех слов, являются типичной ложью, и все выводы из этих плоских истин являются ложными. И подтверждений своим мыслям я находил довольно много. Упомяну только знаменитые высказывания: «мысль изреченная — есть ложь» или утешительное для меньшинства «большинство всегда неправо», или «сколько людей — столько мнений». Но в связи с тем, что эти «лжи» (ложные истины) всегда были довольно многочисленны и широко распространены, я из-за своего естественного плюрализма и эти лжи (как перевернутое отражение истины) также вводил в необходимую принадлежность многогранной истины.

Версия вторая, связанная с Бибиковым — подавителем пугачевского восстания

Вот почему я не бросил исследование, а, предположив, что легенда возникла в середине XIX, связал ее появление с распространением школьного обучения в нашем крае. К концу прошлого века наши промышленные селения Фрязино, Щелково, Трубино отличались высоким уровнем грамотности (до 42%).

Причиной тому было не только занятое ими еще к началу века высокое место в промышленном развитии шелкоткачества (они входили в первую десятку промышленных селений Московской губернии), но и значительное распространение школьного образования. Уже с сороковых годов прошлого века здесь работала школа князей Голицыных, щелковская школа для рабочих-мальчиков купца Ивана Кондрашева. Затем к ним подключилась земская школа в с. Гребневе (старая школа рядом с сегодняшней ткацкой фабрикой «Луч»). Работала и церковноприходская школа при Гребневских храмах.

Именно в этих школах могли впервые услышать несколько поколений жителей нашего края рассказ о матушке-императрице Екатерине II и о ее славном генерале Бибикове, спасшем отечество от «вора Пугачева». Конечно, они не могли не связать это имя с хранящимися в семейных преданиях рассказах о генерале Бибикове, устроителе Усадьбы и Храма, чье имя красуется на Храмозданой доске Летнего храма, и чья семья владела этим краем с 1781 по 1811 г.

Понимая, что устройство такого огромного пруда и островов требует усилий многих сотен людей, жители связали этот каторжный труд с трудом пленных каторжан-пугачевцев.

Конечно, нетрудно было доказать ложность и этой версии.

Во-первых, знаменитый генерал-аншеф Александр Ильич Бибиков был старшим братом нашего генерала, Гаврилы Ильича, и умер в противопугачевском походе от лихорадки за 7 лет до приобретения первой женой генерала Татьяной Яковлевной села Гребнево с деревнями Ново, Чижово, Слободы, Щелково, Назимиха, Кармолино. К тому времени все преблемы с пугачевцами были решены, меньшинство повешенными уплыли на плотах в Каспийское море или были забиты на площадях, а большинство было прощено царскою милостью и осталось жить в своих селениях.

Во-вторых, наш генерал в это время воевал с турками, и хотя он находился какое-то время под командованием Суворова, как известно прибывшего с полками уже ко времени пленения «императора Петра II», но среди этих полков Кирасирского Военного ордена полка, в котором служил Гаврила Ильич, не было.

Был правда еще один, полковник Юрий Бибиков, успешно сражавшийся с пугачевцами, но он был дальним родственником, четвероюродным братом генерала.

В-третьих, конечно ни при каких режимах восставших, даже в закованном виде, не привезут под Москву для простой работы по рытью траншей. Для каторжных работ была тяжелая работа в горных уральских и сибирских рудниках.

Версия третья: тепло-тепло

Но вот что особенно поражало. Никто из жителей других селений не претендовал на потомство с пугачевцами, все указывали, что пугачевцы — это слободчане. И именно поэтому-то, по их словам, ближние селения старались не родниться с потомками каторжан — от греха подальше.

Так может в Слободу переселил Бибиков (или последующие их владельцы, князья Голицыны) своих крестьян из волжских имений, и те могли принести воспоминания о «Пугачевском славном бунте», перепугавшем аристократию России? Чтобы ответить на этот вопрос, надо было искать, где были еще имения владельцев Гребнева.

А для начала не мешало бы проверить, не наградила ли императрица семью умершего Бибикова-«усмирителя» землями и крестьянами волжского края. Конечно ответы нашлись не сразу, я не торопился, тем более, что вел я довольно напряженную научную и производственную деятельность на «Истоке» и мог уделить этим проблемам не столь много времени как в последние годы.

…Тщательно просматриваю все книги, посвященные Екатерининской эпохе, генерал-аншефу Александру Ильичу Бибикову и Пугачевскому бунту. В рассказах его сына Александра, одного из героев Отечественной войны 1812 г., нахожу сообщение, что вдове генерал-аншефа императрица пожаловала новоприобретенные земли в Бессарабии, почти 10000 га. И тут же сообщалось, что вдова эти земли быстро продала.

Для второго шага надо было ехать в Киев. Дело в том, что архив рода Бибиковых достаточно распылен. Но в Киеве хранился архив сына нашего генерала Дмитрия Гавриловича, вошедшего во все российские и советские энциклопедии как выдающийся государственный деятель России, преобразователь Малороссии — Киевской, Подольской и Волынской губернии. В журнале «Исторический архив» за 1899 г. нашел я сообщение, что графиня Зоя Дмитриевна Кассини, дочь Д. Г. Бибикова, отправила из Симбирска в Киевский университет в конце прошлого века обоз из 1000 подвод — огромный архив отца. Но на мое письмо Университетская библиотека ответила, что все сгорело во время войны. Вот такие пироги. Потом все-таки многое выяснилось: и что «рукописи не горят», и что все 12000 дел лежат спокойно в Научной библиотеке Украинской Академии наук и ждут именно меня, потому что вряд ли кому, кроме меня, они нужны. Стал я ждать командировки в Киев. До ежегодной конференции по СВЧ-технике в Политехническом институте было еще далеко. Но случай все-таки подвернулся, и вот я уже в Киеве, у мамы Николая Васильевича Потапова, многим «истоковцам» достаточно известного. Проведя первые полдня на предприятии, обнаружил я, что стал воспринимать окружающее пространство как-то уж слишком неадекватно. Нашел там медпункт. Оказалось, у меня температура близка к 39. Надо же, в кои века оказался в Киеве, вблизи так давно разыскиваемых мною документов и… заболел. Хуже не придумаешь. Вечером принял аспирин, попил нужного чаю с медом, но утром температура оказалась все той же. Ну что ж, решил я, надо идти в архив с такой температурой. Только очень медленно…

Что сделаешь за 2 дня с тысячами документов, какие хранятся в фонде сына нашего генерала, тем более что большинство документов — различные письма к нему и от него, т. е. рукописные материалы, иногда трудно читаемые?

Однако опыт «стрельбы по площадям» у меня уже был, я работал по истории Петровского Азова, города, в котором прошло все мое детство.

Так и здесь. Удалось найти очень многое, правда, по крохам. И среди прочего, очень редкий документ — письмо 1782 года к нашему генералу. Его писал тесть, Яков Твердышев, о болезни младенца, оставшегося после смерти при родах его дочери Татьяны Яковлевны, жены генерала, купившей год назад имение и село Гребнево.

В ряде писем обнаружил я сообщение с реки Карамон в Самарской губернии, где, как оказалось, были имения Дмитрия Гавриловича.

Это было уже «тепло-тепло». Не было ли это имение в приволжских степях в роду Бибиковых еще при Гавриле Ильиче? И не оттуда ли были перевезены несколько крестьянских семей, которые и дали начало легенде о «пугачевцах в нашем краю»?

Наследник уральского промышленника

Потом, через несколько лет я нашел косвенное подтверждение этой версии. Выяснилось, что упомянутый выше Яков Твердышев был богатейшим владельцем уральских заводов и 20000 приписанных ему крестьян. Он получил дворянство за успешное выполнение заказов для армии и успехи в развитии приволжского края. Именно из его денег, полученных в приданое, дочь его стала владелицей Гребнева с 1000 крестьян. Перед своей смертью в 1784 г., несомненно ускоренной гибелью при родах его единственной дочери и смертью младенца-внука, он завещал все свое огромное состояние Гавриле Ильичу, хотя у Якова было шесть племянниц.

Чтобы остаться честным, благородный Бибиков разделил все наследство на 7 частей и передал шесть из них обделенным наследницам.

Но и седьмая часть оставалась весомой и, несомненно, что обмен крестьянами между приволжским краем и гребневским имением шел. Следовательно, легенда оказывалась весьма вероятной. Для дальнейшего исследования нужна была поддержка хотя бы одного человека и я обратился лет 15 назад за помощью через газету к потомкам жителей слободы. Никто не откликнулся, и я отложил все эти исследования «на потом». Тем более, что для меня по моей теории «многогранной истины» для появления этой грани в истории Барских прудов материалов уже было достаточно: среди участников грандиозного строительства по преобразованию Барских прудов могли быть и «прощенные пугачевцы» и часть их могла быть оставлена на поселении в Слободе.

Так ли это или нет, определить можно по «Ревизским сказкам», в которых записано не только наличие крестьян при очередной ревизии, но и их состояние при прежней ревизии и куда делись — умерли, отправлены в рекруты или переселены в другую деревню. Такие Ревизские сказки я нашел в Центральном историческом архиве Москвы, но только за 1811 год. В них также приведены данные по предыдущей ревизии 1795 года и изменения за эти 16 лет. Данные, ценные для краеведа, и я составил полный каталог крестьян наших деревень (от Щелково до Трубино) на рубеже 18-го и 19-го вв.

Следующим шагом будет поиск в Центральном архиве древних актов таких же Ревизских сказок за прежние годы. Когда это произойдет, не знаю. Но точный ответ я сообщу несомненно.

Вот кто знает все

На мою просьбу в газетах «Ключь» и «Время» помочь в расшифровке имен участников Гребневского хора откликнулось несколько человек. Так состоялась встреча с интереснейшим человеком, жителем села Гребнево (вернее той его части, которая называлась когда-то «Фроловка — Буковка тож» и примыкала к церкви). Я его довольно долго ждал, пока он доил корову. Она не доверяет это дело никому другому. Зовут его Павел Вахламов, 1923 г. р., всю жизнь проработал шофером. Он оказался очень интеллигентным человеком с широким кругозором.

Он подтвердил легенду про «пугачевцев» и сразу отверг мое предположение, что выдумана она в советское время. «Да еще мой отец, когда был я мальцом, рассказывал, что пруд рыли каторжане… А еще отец хорошо знал, кто из Слободы с каких мест был привезен и приговаривал, а вот такой-то из саратовских, а этот из цыган, а тот привезенный тоже».

И еще одну легенду, семейную, рассказал он, ссылаясь на непререкаемый авторитет отца, которую тот слышал от деда. На мой вопрос, а помнит ли он имя-отчество своего деда, затруднительный для многих сельчан, он бойко ответил: «Наши предки — из Великого Устюга. Три брата Вахламовых пришли оттуда на Куликово поле с князем Боброком, а после битвы поселились в Устюжской слободе Москвы. Потом их потомки переселились в деревни наши и расселились: один в Чижово, один — в Ново и один в Гребнево». Так что не только имя деда и прадеда знал он, а и интереснейшую историю. Кстати, краевед Моисей Федоров считал, что упомянутое в древние времена «Четреково на Любосивле» — это наше Гребнево, и что жители наших деревень несомненно участвовали в Куликовской битве, и именно в Засадном полку.

(Продолжение следует)

В дальнейшем будут опубликованы:

  1. Английский ландшафтный парк екатерининской эпохи.

    Барские пруды с островами входили в так называемый английский парк усадьбы. В отличие от «французского» регулярного парка с аллеями деревьев и строгими прудами (между дворцом усадьбы Гребнево и церковным двором), ландшафтные парки обычно включали в себя небольшие рощи, лужайки, холмы и пруды с островами.

    Внучка нашего генерала Екатерина Ивановна Раевская ур. Бибикова (1817, Москва — 1899, Ряз. губ.) писала в своих воспоминаниях в «Историческом вестнике» за 1898 г.:

    «Дедушка, Гаврила Ильич, владел 5000 крепостных в различных губерниях.

    При жизни дедушки и после него вся семья проводила лето в подмосковном имении своем, Гребневе.

    Дом там был огромный, каменный, окруженный большими садами, среди которых были огромные пруды с некоторыми на них островами, а также были посажены сады и выстроены беседки. Но дети этими прелестями не пользовались.

    Когда приезжали гости из соседства или из Москвы, тогда запрягали линейки, ездили всем обществом по широким дорожкам сада, на пароме переправлялись через пруд на острова и в беседке пили чай».

  2. Почему Шишкин остров называется Шишкиной горой или очередное опровержение еще одних моих заблуждений.
  3. Две легенды о Насыпном Холме на Большом острове.
  4. Легенда о подземном ходе под прудами.

Литература:

  1. Старушка из степи (Е. Раевская). Воспоминания. Исторический вестник, 1898, т. 74 ноябрь, стр. 523—556, декабрь, 938—975; 1899, т. 77 сентябрь 832—852.
Георгий Ровенский
Еженедельная газета ГНПП «Исток» «За передовую науку» №№ 39 (946), 42 (949), 30 (985), 27 октября, 17 ноября 1997 г., 17 августа 1998 г.

Справочник

Фотоальбомы