Самый посещаемый сайт города Фрязино, понедельник, 26 июня, 01:36 мск
Погода: +17°
Пробки
Фрязино.Инфо - сайт города Фрязино
статьи

11. От Трубецких к Бибиковым. Годы расцвета (из книги «Вторичное открытие села Гребнева»)

Автор: Михаил Баев

Общественные движения екатерининской Москвы затронули Гребнево не одним только салоном Хераскова. Родственник хозяев по жене, урожденной Римской-Корсаковой, выдающийся просветитель Николай Иванович Новиков перенес следом за Херасковым в Москву свои широкие общественные начинания. Началом было получение через куратора Хераскова в аренду университетской типографии. На этой базе образовалось грандиозное по времени новиковское издательство. Рядом, впервые в России, развернулась лекционная работа новиковского сотрудника университетского профессора и выдающегося оратора Ивана Егоровича Шварца. Научно-популярные лекции по эстетической критике, истории и литературы и философии читались в университете, но были открытыми и привлекали множество посторонних. За лекциями следовало основание в Москве аптеки, школ, специальных семинарий по подготовке переводчиков и учителей. Далее — помощь бедным студентам, крестьянам по случаю недорода, заграничные командировки по усовершенствованию врачей. Все это плодотворно финансировалось Новиковым на базе издательства, сразу же давшего доходы, но все время развивавшегося и привлекавшего все новые капиталы.

Дворянские сподвижники новиковского движения, по первоначалу сгруппировались, по-видимому, вокруг херасковского салона, и само движение явилось продолжением деятельности салона в направлении от слов к делу. И здесь, и там начальная инициатива «неравнодушников». Их инициатива — переезд Новикова в Москву, предоставление ему университетской типографии. Детальная роль неразлучников не так уж значительна. Только традицией может быть объяснено главенствующее положение в организации «генерал-визитатора», восторженного, но довольно бесцветного Николая Никитовича Трубецкого. В дальнейшем, он остается главой номинальным. Руководит Новиков, Лопухин, Гамалея, Тургенев.

Через год после публикации херасковской «Россиады», в 1780 году выходит в свет лопухинское «Рассуждение о злоупотреблении разума некоторыми писателями» — знатный и богатый Лопухин прервал блестяще начатую карьеру гвардейского обер-офицера и, переселившись от Двора в Москву, выступил с книгой против французской просветительной философии, за нравственное христианское самоусовершенствование в идеях и делах. Книга сплотила пайщиков новиковских предприятий. Образовалось толковое руководство их практической деятельностью, принявшей совсем некстати модную форму масонских лож. Деятельность эта увлекла всю передовую дворянскую Москву, несмотря на чужеродное масонское оформление, она осталась прогрессивной, направленной на весьма реальное общественное благо. При всем этом деятельность была совершено бескорыстной. Никакими доходами пайщики не пользовались.

Эта кипучая деятельность, развернувшаяся около 1780 г., протекала в Москве. Гребнева, по причине его отдаленности, она коснулась косвенно. В Москве для общественных надобностей был куплен ряд больших домов.

Такие покупки, устройство новых типографий, выпуск сотен названий книг, организация книжной торговли по всей России, от Риги до донских станиц — такой разворот дела потребовал денег, капитальных взносов от членов новиковской организации. Глава организации Н. Н. Трубецкой не мог не показать примера [48].

Самоотверженный взнос был сделан в долг. Показывать пример было трудно. Умеренное богатство младшей линии раздробилось на 10 частей между наследниками многодетного князя Никиты. Для расплаты было оторвано от сердца Гребнево [49].

Продажа «парнасским лавром увенчанной» усадьбы не могла быть простой коммерческой сделкой. Гребнево отдали людям благородным, ревнителям поместной славы, тем, кому импонировал и мартинизм Трубецкого, и муза Хераскова. Новый ревнитель Гребнева генерал из сановной семьи Бибиковых, пришел в усадьбу продолжить начинания Трубецкого Большого и Гомбургских.

Ход дальнейших событий показал, что Гребнево от продажи только выиграло. Деятельность московских масонов в силу огромного органического таланта Новикова, больших средств и широкого общественного успеха начинала пугать подозрительную Екатерину. Почтмейстер Пестель, отец декабриста, услужливо копировал для императрицы их переписку, в частности, заграничную.

Улик не нашли. Но организацию в начале 90-х годов раскассировали и материально разорили. Новикова посадили в Шлиссельбург. Н. Н. Трубецкого выслали в Воронежское поместье [50].

Чего хорошего могло дождаться Гребнево от разоренного хозяина? Бибиков спас усадьбу от разорения.

Братья Бибиковы, сыновья инженер-полковника Ильи Александровича, вышли на военную службу из той самой канцелярии, которой командовал Гомбургский.

По крайней мере, двое из трех были участниками переворота 28 июня 1762 г. в пользу Екатерины. Во главе со старшим Александром они бескорыстно восстали против недоразумением коронованного ревнителя прусских интересов, помогли взойти на престол его благонамеренной и просвещенной супруге.

Василий Бибиков вместе с Алексеем Орловым вывез Екатерину 22 июня из Петергофа в казармы Измайловского полка, где произошло провозглашение ее как императрицы [51].

Александр Ильич Бибиков в первые же месяцы воцарения улаживал в Холмогорах щепетильные взаимоотношения Государыни с Брауншвейгской фамилией. Он выступал послом императрицы, делавшей жест милосердия в сторону Холмогорской узницы Анны Леопольдовны, ее мужа принца Антона-Ульриха, ее дочери принцессы Екатерины [52].

Доверие Екатерины к Александру Ильичу было вполне оправданным. «Он был хороший генерал, … тонкий политик, одаренный умом просвещенным, всеобщим, гибким, но всегда благородным». Так процитировал Державина Пушкин, считавший Александра Ильича достойнейшим сановником Екатерины [53].

Сохранилась записка Екатерины Александру Ильичу, свидетельство непосредственной близости Бибиковых к императрице. «Я обедаю у И. И. Бецкого, если же туда поедете меня искать, то чтоб Г. и В. с собой взяли, и более никого…» [54]. Записка рисует отношения личной дружбы, свободной от стеснительного этикета.

В кругу приближенных начинавшегося царствования — все три брата — Александр, Василий и Гавриил.

Хозяин Гребнева Гавриил Ильич Бибиков — младший из братьев. Успешно начав свою кавалерийскую службу в Харькове, был уже в 26 лет произведен в подполковники и поставлен замещать наследника Павла Петровича, а фактически, командовать наследниковым кирасирским полком в селе Красном под Петербургом [55]. Это был высокий лейб-гвардейский пост, служба на виду двора. Бибиков был к ней подготовлен. Знал от брата, что императрица Екатерина всегда полна подозрений к Павлу, боится несуществующей партии в его пользу. Но то, что произошло, было неожиданно. Представим слово А. С. Пушкину, интересовавшемуся Бибиковыми в связи со своей «Историей Пугачевского бунта».

Наследник Павел Петрович, «…разговаривая однажды о военных передвижениях и маневрах, подозвал подполковника Бибикова и спросил: во сколько времени полк его в случае тревоги может поспеть в Гатчину? На другой день Александр Ильич узнает, что о вопросе великого князя донесено и что у брата его отымают полк. Александр Ильич, расспросив брата, бросился к императрице и объявил ей, что слова великого князя были ни что иное, как военное суждение, а не заговор. Государыня успокоилась, но сказала: «Скажи брату своему, что в случае тревоги полк его должен идти в Петербург, а не в Гатчину» [56].

Екатерина сделала вид, что поверила Александру Ильичу, и три года не трогала его брата, Александр Ильич выполнил ее ответственные поручения, возглавив в 1773 г. царские войска и администрацию, дрогнувшие под ударами Пугачева. Он добился перелома в этой особенной войне, но заболел и скоропостижно скончался.

Екатерина не была более связана словом в части Г. Бибикова. Сомнения взяли вверх, полк был передан Чичерину. Г. И. Бибиков оказывался в турецкой кампании, в действующих войсках Суворова [57]. У Суворова он дослужился до генерал-майорского чина, был ранен и к 80-м годам вышел в отставку.

От придворной близости к началу девяностых годов в семье Бибиковых одни воспоминания. За двадцать лет все забылось. Служить Гавриил Ильич был рад. Прислуживаться было тошно. Это было не в роду Бибиковых. Василий нашел себе применение в родовой Тульской вотчине Себине, умер, вотчина за дочерью перешла к Яньковым.

Костромское поместье Александра Ильича, Борисовка, вместе с его могилой, перешло вдове.

Младшему Бибикову пришлось заводить себе вотчину заново.

Гребнево приглянулось ему подходящим для такой цели. Надоумил Бецкой. Он много занимался в Москве своим любимым детищем — Воспитательным домом.

Новому хозяину, воспитаннику богатых петербургских окраин, Гребнево представлялось парадизом довольно бедным. Были в достатке только зелень и вода. Архитектура и планировка были на стадии зарождения. Деревянный усадебный дом, деревянная церковь с такой же колокольней, дворы, службы — все это отставало от века. Усадьба со времен Настасьи Ивановны как бы ждала хозяина, как бы нашла его в дельном Бибикове, стало жизненным призванием этого 35-летнего генерала.

Во вновь учрежденный Богородский уезд 1 генерал пришел не отдыхать, но трудиться. Он потрудился с успехом, выстроив полтора Гребнева, если считать за одно то, что стоит там сейчас. Гавриил Ильич Бибиков владел Гребневым 22 года, из них строил 10 лет. Перед нами опись «вновь выстроенному» в Гребневе, составленная приказчиком его вдовы спустя 8 лет после его смерти [58].

Приказчик обмерил все строения по натуре, исписал целую десть бумаги названиями, количествами и размерами. Порядок записей случаен, логическое деление нарушено, аннотация сооружений ограничена указаниями: «китайская» или «готическая», или «гражданской архитектуры». Многозначительнее всего размеры, почти всегда точные. Если приказчик поместил главный дом размером 17 сажен 1 аршин на 8 сажен 2 аршина высотой 6 сажен 2 аршина — так оно и оказывается в натуре.

Вчитываясь в скупые строки описи, угадывая по ее размерам существующие элементы, — детище Бибикова возможно все же восстановить в воображении.

Барский парадный двор обстроен восемью новыми зданиями. Семь из них готические — продолжают традицию Гомбургских. Главный дом выделен среди этой красной кирпичной обстройки и цветом, и стилем. Он существенно не изменился к XX веку в своей центральной части, только галереи к павильонам утратили свой нарядный ажур. Проемы аркад позднее заложены. Полезная площадь главного дома при этом возросла, архитектура решительно проиграла.

К востоку от двора парадного вырос конский завод с двумя дворами: обслуживающим и доходным (так и сказано в описи), с поголовьем в полтораста лошадей, не считая приплода, с домом управляющего, общежитиями, каретными сараями, даже канцелярией и ипподромом.

За конским заводом встал скотный — также на полтораста коров и сотню овец, с круглым птичником диаметром 15 сажен. Далее вниз к озеру полторы десятины было застроено оранжереями и теплицами «гражданской архитектуры». Здесь вызревали лимоны, апельсины, ананасы, персики и абрикосы.

В специальном доме жили садовники, видимо, отменные специалисты, Петр Давыдов с семейством.

Был кирпичный завод, питавшийся глиняным карьером на Шишкинской 2 горе, была печь для обжига пятисот бочек извести, кузница, столярная мастерская, больница, богадельня. Был даже пожарный сарай с насосом и «трубами», 17 должно быть — холстяными рукавами.

Усадьба Гребнево
Усадьба Гребнево

Невиданная в Гребневе мощь хозяйственных дворов не задавила и не пресекла монументально художественных традиций усадьбы. В противоположность пришедшим позднее Голицыным, Бибиков выступил как продолжатель дела Трубецких. Он развивал и традицию, и ее методы. Бибиков развивал усадьбу на восток, не покушаясь на острог Д. Трубецкого. Деревянная церковь Николая Чудотворца Бибиковым сохранилась. Бережное отношение к плану, определяемому готическими башенками заметно в размещении построек, возведенных по почину и иждивением Бибикова. Это — красный летний храм, главный дом, 4 корпуса парадного двора. Главный дом Бибикова с малым лишь отступом и несущественным разворотом, посажен на место обветшавшего дровяного дома Трубецких. Летний храм — при освященном Гребневском ключе.

Храм этот не самое крупное, но самое запоминающееся сооружение дошедшего до нас ансамбля. Созданный авторами, непричастными к какой бы то ни было известности, Иваном Ветровым и Степаном Грязновым 3, храм этот не только красив, но и вполне оригинален. Его прототипов не обнаружено. Одно это располагает к высокой оценке произведения Ветрова и Грязнова.

В основу плана этого сооружения положена редко применяемая и трудная в развитии классической архитектурной композиции фигура — овал. Осложненная авторами задача была решена с честью. Главный и боковые фасады храма однотипны, различны, но по своему пропорциональны. Эмоциональная приподнятость и звучность архитектурного образца достигнуты авторами без применения украшений, только пропорциями, связью с ситуацией, энергетической окраской.

Произведение неизвестного автора, находившегося под влиянием своего современника — итальянского скульптора Кановы — золоченый архангел 4 на барабане купола, — эффектно венчает сооружение. Это крупная фигура (в два человеческих роста) смотрится изящной миниатюрой. Только по описи устанавливается истинный, «пятиаршинный» размер фигуры.

Интерьер летней церкви по целостности и строгости несколько уступает внешнему облику сооружения. Однако в интерьере (автор С. Грязнов) обнаруживается зрелое архитектурное мастерство.

При наличии Ветрова и Грязнова у Бибикова не было надобности в других архитекторах. Ветров и Грязнов — основные авторы и парадного двора и главного дома 5.

Некоторая суховатость, некоторая казенность этого сооружения объясняется позднейшими переделками, утратой деталей (женские маски). Главным образом, закладкой проемов и в ажурных аркадах крыльев, приспособлением парадно-общественного интерьера павильонов под жилье. Судить авторов по современному образу дома — несправедливо.

Названные архитекторы, равно как и производитель работ («осмотритель»), капитан Степан Прохорович Зайцев были привлечены Бибиковым из родственного ему Военно-инженерного ведомства [59].

Генерал-майор Гавриил Ильич Бибиков (1747—1803) ГребневоИ здесь Бибиков выступает продолжателем традиций Гомбургских. Парадоксально, но факт: памятник XVIII века в Гребневе сооружение военно-инженерное. Оно задумано в первой половине века как крепость, как замок, как развитие существовавшего, священного для Трубецких, острога. В этом же эстетическом плане продолжал строительство Г. И. Бибиков со своими тремя военно-инженерными помощниками. В немногочисленных сохранившихся сооружениях этого времени: летнем храме и главном доме, дорожно-парковых планировках видна одна рука, одна манера. Строгость, даже сухость, отсутствие украшательств, работа пропорциями, крупномасштабность решений.

Упомянутые высказывания Гомбургского о недостатке дипломированных архитекторов, о недостатке архитектурных знаний в военно-инженерном ведомстве к концу века принесли страдные плоды. Их успешно использовал Бибиков. Их обильно упоминает опись.

При знаменитом ключе опись упоминает «два бассейна из белого камня, при которых пруд с плотиною, с двумя шлюзами». «Китайская беседка», барская мыльня с парадными комнатами. На озере появились «8 еще особенных островков, отделанных аглицком вкусе, на коих островах разной архитектуры домики и мосты».

На большом острове время Бибикова оставило следы летнего театра и какого-то незаконченного сооружения, может быть, картинной галереи. Эти два сооружения к времени составления описи (1811), были, видимо, сильно запущены и стыдливо опущены.

Масштаб строительной операции Бибикова был велик, хотя и не так огромен, как это изображает опись, включившая готические башни в состав выстроенного, хотя выше показано, что они-то, без всякого сомнения, выстроены прежде. Но даже и без этих небольших элементов бибиковская застройка грандиозна, а темпы ее в своих исторических условиях были достойны подражания.

Обстройка начата в конце 1782, окончена летом 1791 (дата освящения церкви). Строительство заняло 9 строительных сезонов. Было возведено 45 тысяч кубометров каменных, 43 тысячи кубометров деревянных зданий и сооружений, вынуто и вывезено не менее 30 тысяч кубометров грунта. На стройке девять сезонов трудилось 200 человек и несколько десятков подвод.

Фронт работ то сокращался, то вытягивался, достигая подчас и 2-х и 3-х верст.

За таким фронтом пешком не углядеть. И генерал-кавалерист и его два капитана командовали по-военному, с седел. Только так можно было обеспечить стройку от простоев, расширить узкие места.

Существует упорная местная молва, что озеро копали каторжники башкирцы, пленные пугачевцы, которых хоронили особо, вне христианского кладбища. Бибиков вел работы по озеру, по крайней мере в части 8-ми особых островов, упомянутых в описи. Но между бибиковским строительством и концом крестьянской войны прошло 8 лет. Пленники могли попасть к Бибиковым, не один из которых воевал с Пугачевым, но где были эти пленники с 1775 по 1782 годы? В других бибиковских поместьях? Ответа мы пока не имеем. Документов нет. Пока что — молва и кладбище. Деловой активностью была охвачена при Бибикове не одна усадьба. Шелкоткацкие промыслы за двадцать лет узаконенного развития бурно умножались. Бибиков им содействовал и покровительствовал, и, можно думать, не себе в убыток.

«Экономические примечания по Дмитровскому уезду за 1797—1799» за девяностые годы XVIII века рисуют крупный размах шелкоткацкого промысла на «крестьянских фабриках» имения [60].

Вот «деревня Щелково ген.-майора Гавр. Ильича Бибикова на реке Клязьме на левом берегу, в оной деревне шелковая фабрика… работают из найму московским купцам разных цветков платки, до 20000 вырабатывают в год».

«В Чижиной, Новой, Трубиной, в каждой по 50 станов, а Фрязевой на 80 и вырабатывают рабочими людьми в год от хозяев московских купцов шелку разных цветов сортовых до 35000, а (во) Фрязевой до 18000 платков».

То же было в Гребневе.

Из упомянутого донесения в Мануфактур-коллегию 1776 года мы знаем петербургскую цену на гребневский шелковый платок. Если с отпускной цены этой (рубль сорок копеек) сбросим обычную торговую надбавку, получим местную цену — рубль с четвертью. Это цена, помноженная на известную нам по экономическим примечаниям в части Фрязина годовую производительность стана (18000 = 256 платков или 280 рублей) количество станов (50x3 + 80x2 + Гребнево 400) 80 позволяет представить стоимость годовой продукции бибиковских крепостных ткачей. Это (280x400) громадная сумма в сто с лишним тысяч рублей, для времени, когда пуд ржи стоит около 30 копеек. Значительную часть этой суммы составляет доход помещика. На пороге 1812 года показано такого доходу по гребневскому поместью 40 тысяч рублей. Такого, по крайней мере, порядка достигали и доходы Бибикова [61].

В остающейся половине валового дохода были заложены не только материалы и заработки. Тут был рубль подушной подати, 2 рубля со стана за «билет», и, как это ни анекдотично — прибавочная стоимость бибиковского крепостного фабриканта. Дело в том, что триста ткацких станов принадлежали отнюдь не трем сотням ткачей, а значительному меньшему количеству крепостных предпринимателей.

Ткачество идет, как об этом прямо говорят экономические примечания — «рабочими людьми», соседями, не имевшими станов.

Герб дворян БибиковыхУже по ведомости 1772 г. трое фрязинских фабрикантов Кондрашевых взяли билетов на 9 станов. По ведомости 1775 г. щелковский фабрикант Калина Трофимов — на 4 стана. Споткнувшийся на петербургской торговле Федор Иванов имел 4 стана. В 1796 г. у Иванова во Фрязине было рабочих людей около 10, а двумя десятилетиями позже и вовсе — 46. Еще больше было их в это время у Кондрашевых.

Вес промысла в экономике вотчины при Бибикове был значителен, 310 станов приходилось на 700-800 ревизских душ, т. е. на полуторатысячное население волости [62].

Бибиковского архива не найдено. Приведенные цифры не поддаются дальнейшему уточнению. Но в существующем виде они рисуют противоречивую картину зарождения нового третьего сословия.

Просвещенный помещик, по всему видно, весьма тактично, по-бибиковски взимал свой оброк, отнюдь не подавляя выгодного ему ажиотажа, и порожденной этим эффективности труда. Крепостные отношения не изменились, но и не подчеркивались. Имена двадцати крепостных на мемориальной доске красной церкви — документально это подтверждают.

Гребневский расцвет не остался не замеченным в уезде. Новый помещик быстро снискал популярность. С 1794 года до его безвременной смерти в 1803 году, он бессменно избирается предводителем уездного дворянства [63].

Усадьба Гребнево
Усадьба Гребнево

Бибиковское Гребнево сохранило следы парадных приемов с театральными представлениями, гуляниями на островах, стало при отставном кавалерийском генерале памятником своей седой и легендарной истории. Здесь собиралось передовое дворянство своего времени. Сестра хозяина была супругой незабвенного полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Двое сыновей Гаврилы Ильича были его адъютантами 6. Оба с честью и славой пролили кровь за Родину. Список достойных посетителей нетрудно продолжить.

Схема коренной реконструкции гребневской усадьбы в 1774—1825 гг.
Схема коренной реконструкции гребневской усадьбы в 1774—1825 гг.
в связи с устройством плотины на р. Любосеевке

Бибиковское Гребнево способно было и привлечь и вдохновить своих гостей. Об этом сообщает нам в «Воспоминаниях» внучка Гаврилы Ильича Е. И. Раевская: «У дедушки в селе Гребневе выстроен был в саду театр со сценой, кулисами и всякими приспособленными к ним декорациями. Тут играл оркестр из крепостных музыкантов, давались балеты, где фигурировали крепостные же танцовщицы, для обучения которых выписывались учителя музыки и балетмейстер».

Действительно, известный танцмейстер П. И. Иогель был выписан Бибиковым из Франции.

В истории русской музыки известен гребневский дирижер Даниил Никитич Кашин 7.

Бибиковское Гребнево было заметным очагом российской культуры [64]. Однако недолго.

Михаил Баев

1 В результате губернской реформы в Московской губернии было образовано несколько новых уездов, в т. ч. Богородский уезд с центром в бывшем селе Рогожи, ставшем городом Богородском (с 1930 г. — Ногинск).

2 Шишкина гора образовала левый остров («Шишкин остров») на Барских прудах.

3 Обе фамилии записаны на храмозданой доске церкви Гребневской Богоматери. Историки архитектуры М. Ильин и М. В. Дьяконов, крупнейшие специалисты по реставрации усадьбы Гребнево, полагали, что архитектором Гребневского храма был Иван Ветер (Иоганн Веттер), а фамилия Грязнов в документах пишется как Грознов.

4 В описаниях храма — фигура именуется ангелом.

5 Авторство указанных лиц документально не установлено.

6 Павел Бибиков, подполковник Ольвиопольского гусарского полка, был адъютантом Кутузова на Турецкой войне 1811 г. Погиб под Вильно в декабре 1812 г. Дмитрий Бибиков (1792—1868), адъютант Милорадовича в Бородинской битве, где ему оторвало руку. Он стал видным государственным деятелем России, генералом от инфантерии.

7 Данила Никитич Кашин (1762—1842), гребневский крепостной музыкант, дирижер, один из первых пианистов в России, автор 4-х опер, многих романсов и аранжировщик русских народных песен. Отпущен на волю в 1799 г. Издатель музыкального журнала в Москве, собиратель народных песен.