Самый посещаемый сайт города Фрязино, среда, 23 августа, 01:24 мск
Погода: +21°
Пробки
Фрязино.Инфо - сайт города Фрязино
статьи

6. От Воронцова к Богдану Бельскому, опять к Воронцовым, и, наконец, к Трубецким (из книги «Вторичное открытие села Гребнева»)

Автор: Михаил Баев

Сувенир не принес счастья Воронцовым. Очередной документ, по селу, упомянутая запись писцовых книг Грозного отражает катастрофу рода и разруху в вотчине.

Перерастая в Россию, Русь Ивана Грозного переживала болезненный кризис роста. Удвадцатирилась территория, зародился общерусский рынок, определилось незаурядное положение на европейской международной. Резко возрастал государственный аппарат. На царскую службу широким потоком привлекались дворяне, дети барские, люди новые.

Старое сословное боярство было расколото надвое террористической системой опричнины. Воронцовы усердно, но незадачливо служили в скользкой опричной среде. Еще до образования последней, род потерял двух представителей: думного боярина Федора Демида Семеновича с племянником Василием Михайловичем. Они сложили головы на плахе в 1546 году по горячности государя, не потрудившегося проверить ложный донос. Не повезло и в опричнине. В это страшное время у отдельных представителей рода нервы не выдержали страшного напряжения грозных дней. Фамилия Воронцовых появилась в стане Курбского в Польше, идеологически примкнув к царским врагам.

Гребнево было отобрано у живого владельца, окольничьего и опричника Василия Федоровича Воронцова 1. Мало того, отобрано у воеводы действующей в Ливонии рати. Только через четыре года после записи писцов о конфискации В. Ф. Воронцов пал в бою под Кесью 2. Примерно в таких же обстоятельствах погиб в это время известный опричник Малюта Скуратов, некоторые еще померкнувшие светила грозного времени. Свои ли или вражеские пули их сразили? Это осталось неизвестным.

Таков был трагический финал верной службы Воронцовых Грозному царю, его деду и отцу. Знаменитый род сошел с политической сцены.

После новгородского дела И. Воронцова и князя Вяземского Грозный отдал Гребнево Бельскому.

Новый владелец Гребнева, при всех своих способностях, также не оказался находкой в государственном аппарате Руси. Он в свете своих последующих деяний представляется типичным политическим карьеристом, легко идущим на беззаконие.

Будучи «началосоветен и приближен» к последней жене царя Марии Нагой, к Нагим вообще, Бельский с А. Щелкаловым и Н. Р. Юрьевым вел не увенчавшееся успехом сватовство (Грозный — Мария Гастингс, английская принцесса).

Бельского считают дядькой и опекуном царевича Дмитрия, однако, при царе Федоре, когда Нагих и Дмитрия удаляют в Углич, Бельский легко изменяет царевичу, сыну своего благодетеля, «отъезжает от молв мира» в Нижний и там «во обилии и многом покое» стоит в стороне от угличской драмы.

Он друг и свояк Бориса Годунова, но польский канцлер Андрей Сапега не без оснований называет его в числе четырех претендентов на русский престол. С Лобного места он агитирует народ в пользу Годунова, оставаясь его противником. Нейтральной, едва ли не благожелательной, была его позиция относительно самозванца.

Суммарные хозяйственные цифры записи развертывают перед нами бедственное положение вотчины, более половины деревень которой необитаемы. Большие современные деревни — Назимова, деревня Новая — стоят пусты.

Из 1450 га пахотной земли 500 га заброшены давно, 5-10 лет назад, успели порасти лесом. Писцы во всех двадцати деревнях «живущих» насчитали только 71 обитаемый двор, а людей — 73 человека [8].

История экономического кризиса в конце XVI в. вполне четко указывает, куда отхлынуло население Подмосковья в это время.

Не подлежит сомнению, что и гребневские землепашцы, доведенные до отчаяния чрезмерными поборами, подались на чернозем — за Тулу, за Калугу, на Дон, благо плодородные окраины русской земли уже значительно меньше прежнего страдали от татарского разорения.

Уход был массовым. Те, кто остались, эти 73 человека в 71 дворе, это не семьи. Это осколки семей, неспособные к передвижению, старики, калеки…

Вот какие крестьяне были отпущены на волю 3 Борисом Годуновым после расправы с Бельским в 1601 г. Отпуск на волю шел в разрез со всей политикой царя Бориса, с политикой закрепления крестьянина за землей, за землевладельцем, политикой отмены Юрьева дня.

В опустевшем Подмосковье эта политика теряла смысл. Некого было крепостить. Требовалось милости. Борис умел быть великодушным. Традиционным жестом царя было браться за ворот рубахи, последней рубахи, которую он был готов, по его словам, разделить с народом.

Недаром последний, по приходе к власти, осыпает Бельского своими милостями. Опасаясь враждебного влияния, Годунов удалил Бельского строить город Царев-Борисов под Харьковом. Однако строительство, как и наместничество в Нижнем, приобретает характер крамольный. Расплата за антигодуновскую деятельность последовала в 1601 г. Бельского за «измену» приговорили к смерти. Помиловали и, выщипав бороду, сослали в низовые города, в тюрьму. Имущество было конфисковано. Крестьяне Бельского были отпущены на волю.

Отметив смену владельцев гребневской вотчины, запись писцовых книг Грозного развертывает пред нами картину самой вотчины.

Из 45 населенных пунктов записи сохранилось 4 только 7-8. Остальные 37 до нас не дошли, хотя некоторые поддаются все же локализации. Так, деревня Малое Сотниково (Реткино) располагалось где-то при фрязинском озере, поскольку в ее угодьях было «лесу болота в бревно и в жердь в длину на версту, поперек на полверсты…», а это и есть то торфяное болото, на месте которого, после выработки торфа в XIX в., появилась впадина, залитая почвенными водами в начале XX века и образовавшая современное озеро.

Совпадение современных размеров озерной впадины с размерами, приводимыми записью, положительно характеризуют географическую сторону документа. Запись велась по натуре и лишь сверялась с предшествующими описаниями. «…А в приправочных книгах та деревня… не писана» — предупреждает запись о несовпадении документации с натурой в части все того же Малого Сотникова.

Гребневских крестьян освободили. Однако это освобождение умирать в крайне недородные первые годы века отнюдь не исключило села из политической и социальной борьбы наступившего Смутного времени. Наоборот, в 1611—1612 гг. вотчина оказалась опорным пунктом прогрессивных сил на последнем национально-освободительном этапе этой борьбы.

Освобождением крестьян не ограничились, несомненно, мероприятия царя Бориса по Гребневу. Оно было возвращено вдове исконного владельца Василия Федоровича Воронцова, Марии Васильевне, наиболее ранние сведения о которой мы находим во «Вкладной книге» Троице-Сергиева монастыря. 23 февраля 1588 г. здесь было записано от нее в приход двадцать рублей «по душе мужа» В. Ф. Воронцова. Вклад вполне понятен. Исправный помин души убиенного требовал уже стимулирования. Со времени гибели Воронцова под Кесью истекало ровно десять лет [8а].

Богобоязненная и верная памяти мужа жена прожила до глубокой старости, пережив вместе с двумя дочерьми бурное и «смутное» начало XVII века! В царствование Михаила Федоровича Романова они вошли с ореолом мучениц. В 1613 году эти Воронцовы — в особой чести двора, прежде всего, — в особой чести у матери царя Михаила, великой старицы, насильственно постриженной Борисом Годуновым, инокини Марфы. По общему мученичеству, Воронцовы ей как родные. Освоившись мало-мало на престоле, царь под явным руководством Марфы благодетельствует родных и близких. Не забыли при этом и Воронцовых. В октябре 1613 г. Марья Васильевна, ее девки Анна и Авдотья были награждены «камками». Эти шелковые, покрытые рельефным рисунком, ткани относились к драгоценностям. Великая старица правительственной наградой как бы компенсировала «мученичество» Марьи, потерянную в невзгодах молодость ее дочерей, чрезмерно засидевшихся в невестах [8б].

Это последнее известное нам прижизненное упоминание о Марье Воронцовой. В писцовых книгах 1623—1624 гг., в записях по Гребневу и другим ее вотчинам она фигурирует уже как предшествующая владелица. Значит, до этих лет она не дожила. А село Гребнево записано в этих книгах за боярином князем Дмитрием Тимофеевичем Трубецким «по жалованной грамоте 7131 (1623) года» [9]. Грамота оформляла переход не иначе как в качестве приданого (1618 г.). В этом году засидевшаяся невеста, Анна Васильевна Воронцова, надо думать, нашла-таки мужа, притом именитого мужа, вошедшего в родословия Трубецких «Спасителем Отечества».

Гребнево перестало ходить по рукам и на целых двести лет нашло в лице Трубецких новых и, наконец, прочных хозяев.

Анна Васильевна Воронцова, став Трубецкой, приобрела приличествующее придворное положение. По сохранившимся спискам царицыных приезжих боярынь она занимает почетное место, сперва в начале второго, затем в конце первого десятка приближенных царицы [10].

Брак Трубецкого, принесший ему немолодую жену и Гребнево, находится в каком-то необъяснимом контрасте с внушительными заслугами Спасителя Отечества и с более ранними наградами, такими как вотчина Вага, во все течение притока Северной Двины, Ваги, во главе с городом Шенкурском размером 800 кв. верст!!!

О заслугах правителя Московского государства и о его награждении по свежему следу событий говорит соборная грамота 1613 г.:

«Божиею милостью Великих государств Российского царствия митрополиты, и архиепископы, и епископы, и архимандриты, и игумены, и веся священный собор, и цари, и царевичи разных земель, которые служат в Московском государстве, и бояре, и окольничие, и стольники, и стряпчие, и дворяне, и приказные люди, и дворяне из городов, и дети Боярские, и всякие служивые и гости, и торговые и всяких чинов люди московского государства приговорили Боярину и Воеводе, князю Дмитрию Тимофеевичу Трубецкому дати в вотчину Вагу со всеми волостьми и с доходы… за его боярина князя Дмитрия Тимофеевича к Московскому государству многия службы, и за радение, и за промысел, и за дородство, и за храбрство, и за правду, и за кровь…».

Нарисовав вполне правдивую картину польской оккупации 1611 г. с пожарами и избиениями жителей, перечислив огромные государственные заслуги Трубецкого, грамота приводит крайне важный и, тем не менее, часто пропускавшийся в русской истории факт всенародного выдвижения Трубецкого на пост правителя Земли Русской.

«…И мы, видя его на… мщенье всем сердцем подвижна, собрался к нему, и за его разум и премудрость, и за дородство, и за храбрость, и за правду, и за ревнительство по святых божиих церквей, и по великородству его, в Московском государстве правителем избрали, и пришед под Москву большой каменный Царев город (Китай-город. — М. Б.) все ворота и башни взятием взяли, а после того новой Девичий монастырь» [11].

Итак, до прибытия Минина и Пожарского, Трубецкой был Московского государства правителем, освободил Китай-город и Новый Девичий монастырь. Далее перечисляются его боевые заслуги совместно с Пожарским, бои в Москве, взятие Кремля, поход на Москву самого Сигизмунда.

«И как учинилось ему ведомо, что промыслом и радением и храбрость… князя… Трубецкого, да князя… Пожарского, царствующий город Москва… взят… король побежал от Волока с великим страхованием в Польшу…».

Под грамотой подпись: дьяк Петр Третьяков. На обороте 25 подписей собора. Среди них Дмитрий Пожарский, Троице-Сергиева монастыря Архимандрит правдолюбец Дионисий, знаменитый публицист, Троице-Сергиева монастыря келарь, Авраамий.

Соборная грамота 1613 г. на основе только что прошедших подвигов рисует Трубецкого наряду с Пожарским подлинным героем, истинным освободителем от интервентов, первым за царской фамилией человеком в государстве. Таким он шел на коронации Михаила в 1613 г. Что же привело Трубецкого к столь неравному браку в 1618 году?

Михаил Баев

1 По новым сведениям, гребневская вотчина перешла Б. Я. Бельскому в 1576—1577 г. от В. Ф. Воронцова по купчей [РГАДА, Поместный приказ, ф. 1209, оп. 1, д. 257].

2 В. Ф. Воронцов погиб в Ливонии под Венденом (Кесью) 16 октября 1578 г.

3 Предположение об отпуске на волю не подтверждается документами.

4 До нашего времени.